Информация для меня

Программа Городская средаМуниципальные предприятияОценка регулирующего воздействияРосреестрЦентр поддержки предпринимательстваМалое и среднее предпринимательствоПоддержка субъектов МСПРеализация стратегических инициатив Президента РФ в Смоленской области [Копия 12.05.2017 14:06:58]МРСК Центра «Смоленскэнерго» (плановые отключения)ОБЩЕСТВЕННЫЙ СОВЕТРеализация стратегических инициатив Президента РФ в Смоленской областиНезависимая оценка качества деятельности образовательных организацийДепартамент инвестиционного развития Смоленской областиСТАНДАРТ РАЗВИТИЯ КОНКУРЕНЦИИНАЛОГОВЫЕ КАНИКУЛЫЗАЩИТА ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХТРАНСПОРТПОЧТАФОНД СОЦИАЛЬНОГО СТРАХОВАНИЯОбщероссийская база вакансийВЫБОРЫБесплатная юридическая помощьИнвестиционный порталОпрос населенияГАЗПРОМ МЕЖРЕГИОНГАЗ СМОЛЕНСК ИНФОРМИРУЕТРаботодатель задерживает выплату заработной платыЯрмарочные площадкиБЮДЖЕТ ДЛЯ ГРАЖДАНГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ: ДЕНЬГИ В ШКОЛЕПРИЁМНАЯ ЖКХНЕТ НАРКОТИКАМВАШ СМОЛЕНСККОММУНАЛЬНЫЙ ЛИКБЕЗСХЕМА ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО ПЛАНИРОВАНИЯТСЖНАСЛЕДИЕМНОГОФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ ЦЕНТРУправление Федеральной налоговой службы по Смоленской областиБизнес-навигатор МСПФОНД ПОДДЕРЖКИ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВАИНФОРМАЦИЯ О НЕДВИЖИМОСТИСТОП КОРРУПЦИИВАША БЕЗОПАСНОСТЬСОЮЗ ПРОИЗВОДИТЕЛЕЙ СМОЛЕНЩИНЫМУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРОГРАММЫГОСУДАРСТВЕННЫЕ УСЛУГИОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАННАШИ ПЕНСИИТУРИСТАМИЩУ РОДИТЕЛЕЙПОЛЕЗНЫЕ ПАМЯТКИ


События

Полёт и падение

КОСМИЧЕСКИЙ ВЗЛЕТ

 

Ах, этот день двенадцатый апреля,

Как он пронесся по людским сердцам!

Казалось, мир невольно стал добрее,

Своей победой потрясенный сам.

 

Какой гремел он музыкой вселенской

Тот праздник, в пестром пламени знамен,

Когда безвестный сын земли смоленской

Землей-планетой был усыновлен…

 

Александр Твардовский

 

Жители Гжатска и те, кто к началу 60-х по разным причинам оказался вдали от своей малой родины – уехали учиться или работать, ушли на военную службу или просто сменили место жительства, – не могли и предположить, что однажды их скромный город и невеликая река, на которой он стоял уже четверть тысячелетия, в одночасье обретут известность и привлекут внимание миллионов людей.

 

Юрий Гагарин!

 

12 апреля 1961 года – вслед за кораблем-спутником «Восток» – это имя облетело земной шар.

 

Первый человек в космосе – советский!

 

За строчками телеграфных сообщений в те дни следили государственные деятели и рядовые граждане, стараясь ухватить подробности.

 

Кто этот парень? Откуда родом и каких кровей?

 

«Он со Смоленщины, из Гжатска!!!» – с восторгом повторяли только что услышанную новость земляки, а на родину первого космонавта уже мчались с разных сторон репортеры…

 

Прославил Смоленщину и возвысил свой Гжатск, стал символом советского космического триумфа сын доярки и сельского плотника, военный летчик, старший лейтенант Гагарин Юрий Алексеевич. В 27 лет у него за плечами были шесть классов Гжатской неполной средней школы, Люберецкое ремесленное училище (с отличием) и школа рабочей молодежи, с «красным» дипломом – Саратовский индустриальный техникум и, одновременно, Саратовский аэроклуб, а уж затем – 1-е Чкаловское (Оренбургское) военно-авиационное училище летчиков, женитьба, два года службы в Заполярье — на реактивных истребителях МИГ-17 авиации Северного флота, рождение дочери и зачисление в первый отряд космонавтов.

 

А в тихом Гжатске, в своем доме под крышей из осиновой дранки, что стоял на улице  Ленинградской, как она тогда называлась, жили его родители – Анна Тимофеевна и Алексей Иванович. Этот дом был перевезен сюда в 1947-м из Клушино. Довольно приметное в прошлом волостное село –  с церковью, мельницами, фельдшерским пунктом – располагалось в 14 верстах от уездного центра, по другую сторону Гжати. Именно там, в Клушино, еще до войны в семье Гагариных родились старший сын Валентин, а за ним – Зоя, Юрий и Борис.

 

«В начале марта 1934 года отвез меня Алексей Иванович в родильный дом в Гжатск, – вспоминала много лет спустя Анна Тимофеевна. – Акушерка пошутила: «Ну раз к женскому дню ждем, значит, будет девочка“. Но прошел день восьмого марта, наступила ночь. Я-то ждала сыночка, даже имя ему заранее определили – Юрочка. Вот он и родился».

 

В год, когда началась война, Юра пошел в первый класс. Но было не до учебы: уже в начале октября в Гжатск и Клушино вошли немецкие части. Дом Гагариных заняли под мастерские, хозяевам с детьми пришлось переселиться в наспех вырытую землянку. Полтора года удерживали оккупанты выгодные позиции на Гжатском участке восточного фронта. А зимой 1943-го, предвидя неизбежное отступление, стали угонять в Германию молодых парней и девчат. Не избежали этой участи и старшие дети Гагариных – семнадцатилетний Валентин и пятнадцатилетняя Зоя. Но в конце войны им улыбнулась удача – удалось бежать из неволи и даже прислать весточку родителям.

 

Послевоенную разруху в этой семье преодолевали трудно, но рук не опускали, стараясь и в радости, и в беде держаться вместе, не отгораживались от соседей. Дети помогали взрослым и присматривали за младшими. По прошествии лет Анна Тимофеевна вспоминала: «Вовсе не нужно следом за ребёнком ходить и всё ему подсказывать, поправлять да направлять – никакого времени у родителей не хватит. Ребёнку такой опекун быстро надоест. Другое дело, если ты сам ребёнку всей своей жизнью, делами своими пример будешь показывать… Так что, считаю, трудовой образ жизни — главный воспитатель».

 

Юрий Гагарин через всю жизнь пронес благодарность родителям за то, что они с раннего детства приобщили его к труду, научили стойко переносить все тяготы и уверенно, не сворачивая, идти к намеченной цели.

 

Закончив в Гжатске в 1949 году шесть классов школы, он пошел учиться на литейщика и через два года с отличием закончил училище в подмосковных Люберцах. Одновременно с дипломом получил свидетельство об окончании семи классов Люберецкой вечерней школы рабочей молодёжи. Все то же стремление к знаниям, уже вполне осознанное, привело его в Саратовский индустриально-педагогический техникум. На четвёртом курсе сбывается и его самая заветная мечта – он стал курсантом Саратовского аэроклуба. Получив «красный» диплом в техникуме и с отличием сдав экзамены в аэроклубе, Юрий Гагарин получает направление в Оренбургское лётное училище. А уже 8 января 1956 года принимает присягу и связывает свою судьбу с военной авиацией.

 

Предпраздничный день 6 ноября 1957 года для Юрия Гагарина стал по-настоящему праздничным. Выпускникам Оренбургского училища зачитали приказ о присвоении офицерских званий и вручили лейтенантские погоны. В этот же день состоялась свадьба Юрия Гагарина и Валентины Горячевой.

 

В декабре 1957-го военный летчик лейтенант Гагарин прибыл к месту прохождения службы – в военный городок Луостари-Новое под Мурманском. По воспоминаниям сослуживцев, он был очень требователен к себе, оттачивая практические навыки летной работы в Заполярье, и довольно быстро добился права на самостоятельные полеты в сложных метеоусловиях и на метеоминимуме. Его кумиром в те годы был прославленный морской летчик Борис Сафонов – фронтовик, североморец, Герой Советского Союза. «Летать как Сафонов» – это видел целью и стремился к ней лейтенант Гагарин.

 

Рядом с ним в Заполярье была жена и самый близкий друг – Валентина. О том, как это было важно,  видно из признаний самого Гагарина: «В середине апреля я отвёз Валю в родильный дом ближайшего к нашему гарнизону городка, а сам вернулся домой. К Вале я всегда испытывал необыкновенную нежность и никогда не волновался так, как в эти дни… Мне хотелось, чтобы родилась девочка».

 

Когда очень ждешь и по-настоящему веришь, мечты сбываются: 17 апреля 1959 года в семье Гагариных появилась Лена.

 

А незадолго до рождения дочери, еще не вполне отдавая отчет, во что это может вылиться и чем обернуться лично для него и его молодой семьи, лейтенант Гагарин дал согласие на зачисление его «кандидатом в группу по освоению новой техники».

 

Ни в полку, где служил будущий космонавт-1, ни в его родном в Гжатске никто из сослуживцев и близких даже отдаленно не догадывался, КАКУЮ НОВУЮ ТЕХНИКУ доведется «облетывать» Юрию Гагарину и его собратьям по первому отряду космонавтов. Но был, как теперь выясняется, еще один рожденный в Гжатске человек (родители увезли его в Москву в четырехлетнем возрасте), который не только знал о подготовке первого полета в космос, но и помогал в организации сложнейших математических расчетов по баллистике спускаемого аппарата. Его имя – академик Андрей Николаевич Тихонов.

 

Выдающийся ученый, основоположник советской школы кибернетики, создатель и первый декан факультета вычислительной математики и кибернетики МГУ, он работал в команде с Главным теоретиком космонавтики – академиком Мстиславом Келдышем.

 

Впрочем, всех деталей происходящего, а тем более предстоящего не знали тогда и академики. Между тем в марте 1960 года двадцать молодых лётчиков приступили к занятиям в отряде космонавтов. Строгие медики, как писал Юрий Гагарин, «при отборе интересовались биографией, семьей, товарищами, общественной деятельностью. Оценивали не только здоровье, но и культурные и социальные интересы, эмоциональную стабильность… Хотели, чтобы будущий космонавт мог ориентироваться и не теряться в сложной обстановке полёта, мгновенно откликаться на её изменения и принимать во всех случаях только самые верные решения».

 

Через год, в марте 61-го, Валентина и Юрий Гагарины принимали поздравления  с рождением второй дочери – Галины.

 

А 8 апреля 1961 года Государственная комиссия вынесла решение, ставшее историческим: командиром космического корабля «Восток» утвержден Юрий Гагарин, его дублёром – Герман Титов. Их товарищи по первому отряду космонавтов потом неоднократно признавались, что это был и личный выбор Сергея Павловича Королёва. А он сам скажет об этом так: «В своей жизни я повидал немало интереснейших людей. Гагарин – особо значительная, неповторимая личность. В дни подготовки к старту, когда у всех хватало и забот, и тревог, и волнений, он один, казалось, оставался спокойным, даже весёлым. Сиял, как солнышко».

 

В отличие от конструктора Королева, которого связали очень близкие отношения с первым космонавтом,  ученые-математики не были знакомы с Гагариным до полета, и нет сведений, что могли встречаться после. Но в том, что траектория спускаемой капсулы «Востока» не вышла за пределы расчетных отклонений и 108-минутный орбитальный полет Юрия Гагарина завершился счастливым приземлением на колхозное поле в уже знакомой ему Саратовской области, – есть безусловная заслуга баллистиков, работавших с академиком Тихоновым или учившихся у него.

 

14 апреля 1961 года Москва встречала первопроходца космоса: на трибуне, рядом с руководителями партии и страны, мир увидел родителей космонавта Анну Тимофеевну и Алексея Ивановича, его сестру и братьев. А над головами ликующих москвичей – самодельные плакаты: «Космос – наш!», «Слава ученым! Ура Гагарину!»

 

Собрания и митинги проходили в те дни по всей стране и, конечно, на его родине. Бюро Смоленского обкома КПСС и исполком областного Совета постановили переименовать Клушинский сельсовет – в Гагаринский, совхоз Юринский» Гжатского района – в совхоз имени Юрия Гагарина. Тем же решением его имя было присвоено Гжатской средней школе, а Киевское шоссе в Смоленске переименовали в проспект Юрия Гагарина.

 

Спустя две недели первому космонавту планеты рукоплескали на улицах Праги. Рядом со Звездой Героя Советского Союза на его новом майорском кителе появляется звезда Героя соцтруда Чехословакии. Из поездок в Болгарию и Вьетнам он возвращается с высшими наградами этих в то время дружественных нам стран. Затем следуют Польша, Куба, Венгрия, Египет, ГДР, Индонезия, Финляндия, Англия, Бразилия, Индия, Греция…

 

Гагарин был не просто символом нашего триумфа в космосе, он был в те годы визитной карточкой Страны Советов – для тех, кто нам хоть немного симпатизировал. И – голубем мира, последним связным между теми, кто следил друг за другом в перископы подводных лодок, кто держал палец на кнопках «пуск» в ракетных шахтах и кабинах самолетов «дальнобойной» авиации…

 

Он встречался с премьерами, министрами и профессиональными дипломатами, не растерялся на чопорном завтраке с английской королевой, подкупил своей открытой улыбкой Фиделя Кастро, а заодно и тех, кому тот крепко досадил ракетной авантюрой в дни Карибского кризиса. И, глядишь, спадало напряжение в штабах. Ведь сколько ни тверди про «империю зла», а улыбку Гагарина не погасишь, она весь мир обошла…

 

В течение одного года он станет почетным гражданином Калуги, Новочеркасска, Смоленска, Саратова, Винницы, Севастополя, Сумгаита. Эстафета перекинется на болгарские города Софию, Перник, Пловдив. К ним поспешат присоединиться Афины, Лимасол, два французских города. В феврале 1962 года гражданин СССР майор Юрий Гагарин станет почетным вождем либерийского племени Кнелле, ему вручат на вечное хранение золотые ключи от египетских городов Каир и Александрия…

 

Водоворот ярких впечатлений от впервые открытых для себя городов, экзотических стран, непохожих друг на друга лиц мог с головой поглотить любого, только дай себе расслабиться. Но Гагарин «героически выдержал испытания мировой славой, – три десятилетия спустя, с высоты прожитых лет скажет о нем академик Борис Евсеевич Черток, ближайший соратник Сергея Королева.

 

Послеполетные нагрузки и постоянные стрессы от общения с руководителями многих стран на разных континентах в течение последующих лет требовали от Гагарина большего героизма, чем 108 минут космического полета. Я с Гагариным мало общался до полета, но хорошо узнал его после. Он сильно изменился, но по-человечески только в лучшую сторону».

 

То же самое могли сказать и земляки Юрия Гагарина. При колоссальной ответственности,  заботах по службе и бесчисленных общественных нагрузках он находил  время побывать на Смоленщине и в родном Гжатске. Но сразу после полета, как ни рвался к землякам и родным, приехать не получилось  – уже в мае его назначили командиром отряда советских космонавтов. Выбраться на родину смог только 17 июня.

 

Встречали его, что вполне объяснимо, всем городом. Пообщаться с родными удалось лишь поздним  вечером. С той поры так и повелось: «Ехал повидаться с матерью, но каждый раз приходилось окунаться в нужды и города своего, и области в целом, – свидетельствует Валентина Ивановна Гагарина. – Деться некуда, надо. Депутат он от этих мест. „Я на часок“, – скажет матери. Хлопнет дверь, и исчезает на целый день: то на стройку, то в колхоз имени Радищева, то в горком партии…»

 

В сентябре 1962-го Юрий Алексеевич посетил школу, в которой учился в пятом-шестом классах, в сентябре следующего – выступал перед слушателями народного университете культуры, а в декабре того же, 1963 года, с лекцией в Доме культуры о советской космической программе. Особо памятен его приезд в августе 1965 года: строители только что передали медикам новое здание центральной районной больницы, а первый космонавт немало способствовал тому, чтобы она появилась в его родном городе как можно быстрее. Юрию Гагарину показали больничные палаты, операционную, рентгеновский и другие медицинские кабинеты, оснащенные всем необходимым. Главный врач А.Г. Новикова обратилась тогда с новой просьбой – помочь в строительстве городской поликлиники. Такая поддержка была обещана, и слово свое Гагарин сдержал: через несколько лет поликлиника в переулке Петра Алексеева приняла первых пациентов.

 

В тот же день первый космонавт посетил еще две новостройки: среднюю школу №    2 и кинотеатр «Космос». Школа открылась уже к 1 сентября 1965-го, а кинотеатр со зрительным залом на 400 человек – в первый день нового, 1966 года.

 

Деловые и в то же время теплые, дружеские отношения связывали Юрия Алексеевича с председателем колхоза им. Радищева Героем Социалистического труда И.А. Денисенковым и директором завода «Динамик» Станкевичем. В Никольском, центральной усадьбе известного на всю Смоленщину колхоза, первый космонавт бывал и в праздники, и в будни. А на «Динамике» своего знаменитого земляка, активно помогавшего в обновлении предприятия, дважды выдвигали в депутаты Верховного Совета СССР.

 

В высший орган страны Юрий Алексеевич избирался дважды: в 1962 году – от Смоленской области, в 1966-м – в Совет Национальностей от Смоленской, Калининской и Брянской областей. Много лет был членом ЦК ВЛКСМ. Но при этом никогда и нигде не был «свадебным генералом», утверждают работавшие рядом с ним. Будь то встречи с пионерами или комсомольские инициативы, «он во все вникал, находил свою неповторимую, активную позицию, оставаясь нравственным идеалом для молодежи».

 

Своей известностью Гагарин не злоупотреблял. Но когда требовалось достучаться до какого-то министерства, «пробить» важное для города или области дело, в помощи землякам не отказывал. Так было с расширением завода «Динамик», строительством Дома культуры, больницы, кинотеатра, школы. Случалось – помогал в приобретении дефицитных комбикормов и техники, а горожанам и деревенским жителям — в решении жилищных проблем.

 

Когда узнал, что в минсельхозе ополчились против сычёвской породы скота из-за ее якобы низкой продуктивности (к тому времени у лучших доярок надой на корову приближался к 7000 килограммов), сказал: «Буду вашим защитником. Лишиться такой породы – несправедливо». И добился нужного результата: после его визита в Совет Министров РСФСР, председатель правительства Г.К. Воронов лично побывал в племенных хозяйствах. Скот этой породы сохраняется и по сей день.

 

Важные последствия для Гжатского района и Смоленщины в целом имела встреча депутата Гагарина с министром мелиорации и водного хозяйства СССР Е.Е. Алексеевским. За короткий срок в области было создано восемь новых мелиоративных станций, серьёзное подкрепление техникой получили кармановские мелиораторы, а племсовхоз «Родоманово» вошел в число девяти лучших в СССР опытно-показательных хозяйств по мелиорации земель.

 

За два неполных депутатских срока  Юрий Алексеевич объездил множество сёл и деревень Смоленщины, видел, как медленно залечиваются раны войны, и очень переживал за земляков, чем мог, старался помогать. Бывало и так, что руководители районов, предприятий, колхозов приезжали к нему на квартиру в Звёздный городок. Порой засиживались допоздна, обсуждая какие-то конкретные вопросы. А, расставаясь, Юрий Алексеевич неизменно говорил: «Не стесняйтесь: если нужна моя помощь – приезжайте, звоните».

 

Как бы ни был занят первый космонавт – по службе или общественными делами, он всегда помнил о своей семье и близких, находил время для общения с дочерьми, а случалось – выкраивал время, чтобы помочь жене по хозяйству. «Вечером с Валей чистили ковры на снегу, – сохранилась запись в его дневнике. – И дело полезное сделали, и надышались морозным воздухом. Хорошо!».

 

Валентина Ивановна о том времени скажет: «Юрий был для меня не только муж, отец моих детей, а друг, единомышленник, понимавший меня по одному слову, даже по выражению лица. Незримая нить соединяла наши души и сердца».

 

По признанию школьных друзей, однокашников и сослуживцев, Юрий Гагарин любил спорт и активный отдых. При своем относительно невысоком росте был капитаном баскетбольной команды, неплохо играл в хоккей, футбол, ходил на лыжах. Если выпадала пара-тройка относительно свободных дней, выбирался с друзьями-космонавтами на рыбалку или охоту, с удовольствием ходил по грибы. «А когда обзавелся простеньким катером, несколько раз вытаскивал нас на подмосковные водохранилища. И заразил-таки водными лыжами», – вспоминал его ближайший друг и коллега космонавт Алексей Леонов.

 

С декабря 1963-го Гагарин – заместитель начальника Центра подготовки космонавтов. На орбите к тому времени побывают Герман Титов, двое американцев, а затем опять наши – Андриан Николаев, Павел Попович, Валерий Быковский, Валентина Терешкова.

 

По свидетельству бывшего начальника ЦПК В.А. Шаталова, Юрий Гагарин «принимал непосредственное участие в обучении и тренировках экипажей космических кораблей, щедро делился опытом со своими товарищами, чем снискал любовь и глубочайшее уважение космонавтов и всех специалистов Звездного. Подготовке к обеспечению каждого нового космического полета он отдавал все свои знания. Провожая в космос друзей, вместе с ними переживал полет, он учил других и учился сам».

 

Большинство летчиков, приходивших в отряд космонавтов, имели за плечами только среднее специальное образование. Желание лучше разбираться в современной ракетно-космической технике приводило многих, и Гагарина в том числе, в академию имени Н.Е. Жуковского.

 

«В учебе он был одержимым, – это опять Валентина Гагарина. – Ночь или день, утро или вечер, он мог просиживать за книгами и конспектами, склоняться над листом ватмана. Учеба для него была долгом и совестью, радостью и необходимостью». По ее же признанию, дипломом инженера, полученного в стенах этого старейшего учебного заведения, первый космонавт очень гордился.

 

А разработчики и создатели новой техники, не переставляли удивляться, насколько глубоко умел понимать Юрий Гагарин стратегию развития пилотируемой космонавтики. «Какая бы новая программа не задумывалась, Гагарин всегда принимал участие, – напишет в своих воспоминаниях  вице-президент АН СССР, председатель совета „Интеркосмос“ Б.Н. Петров. – С ним часто советовались по чисто научным и техническим вопросам. Его участие в самых представительных комиссиях из ученых, конструкторов и инженеров приносило большую пользу. Счастливое сочетание опыта летчика, космонавта, исследователя позволяло Ю.А. Гагарину разбираться в самых сложных вопросах и давать советы, порой поражавшие нас своей глубиной. В частности, благодаря активному участию Ю.А. Гагарина была решена проблема рационального сочетания ручного и автоматического управления на советских космических кораблях».

 

Особой страницей в биографии Гагарина станет подготовка к первому запуску нового космического корабля «Союз» с Владимиром Комаровым, обернувшаяся трагедией. Самое печальное, что Комаров такой исход предвидел. «Я знаю, – говорил он одному из друзей, – корабль сырой, недоработанный, но что поделаешь, лететь нужно…»

 

Большим начальникам не терпелось ознаменовать после четырехлетней паузы, вызванной «лунной гонкой» (которую мы американцам проиграли), отметить новой победой в космосе 50-летие Октябрьской революции. По рассказам друзей, Гагарин добивался права полететь на первом «Союзе». Вопрос рассматривался даже на Политбюро, после чего его утвердили дублером. Если бы что-то  произошло с Комаровым на стартовой площадке, то на орбиту ушел бы Гагарин.

 

Но судьбе было угодно дать ему еще год.

 

Зимой 1968-го, как только защитил дипломную работу в Академии имени Жуковского, Гагарин возобновляет тренировочные полеты на МИГах. С недавних пор начальство перестраховывалось, и под благовидными предлогами к полетам его не допускали. Гагарину в очередной раз пришлось проявить характер: «Я прежде всего летчик. И чтобы иметь моральное право руководить другими, мне нужно совершенствоваться самому…». Не сразу, но своего добился.

 

Как и положено, прошел сначала наземную доподготовку к возобновлению полетов, а 13 марта уже поднялся в небо. За последующие две недели он совершил на «спарке» 18 полетов, восстанавливая пилотажные навыки (взлеты, полеты по кругу и в зоны пилотирования, заходы и посадки). Причем не с одним, а последовательно с четырьмя контролирующими летчиками. С ним поднимались в небо капитан, два майора и подполковник – от пилота-инструктора до командира эскадрильи.

 

«Летал ночью. Сделали четыре полета, – осталась в дневнике его собственноручная запись. – Все хорошо. Я собой доволен. Не забыл еще небо, есть порох в пороховницах. Последнее время в каждый летный день или ночь делаю по четыре-пять полетов. Надо быстрее выполнить программу…»

 

Пройдя, по его же собственному выражению, «тройную вывозную» – с летчиком-инструктором, командиром звена и командиром эскадрильи, 27 марта 1968 года Юрий Гагарин отправился в контрольный полет с командиром Чкаловского авиаполка полковником Владимиром Серегиным. Герой Советского Союза, отважный и удачливый летчик-штурмовик в годы Великой Отечественной, Серегин окончил академию Жуковского за 15 лет до Гагарина и был ведущим испытателем самолета МиГ-15УТИ, а летной подготовкой первого набора космонавтов руководил уже почти пять лет.

 

Самолет Гагарина-Серегина (бортовой N18) оторвался от ВПП аэродрома в 10 часов 19 минут. Радиообмен с руководителем полетов вел контролируемый летчик – сам Гагарин. Его голос, фиксируемый на магнитофоне командного пункта, звучал спокойно и четко. Через три минуты он доложил о выходе на рубеж набора высоты и получил разрешение подниматься, как и предусматривалось, до 4200 метров. Еще через две минуты от 625-го – позывной Гагарина – поступило сообщение о выходе за верхнюю кромку нижнего слоя облаков, а еще через две — Юрий Алексеевич доложил о входе в пилотажную зону N20 и запросил «добро» на работу в ней. Получив разрешение, он дисциплинированно ответил: «Понял. Выполняю…»

 

Это было в 10 часов 26 минут.

 

А всего через четыре (!) минуты Гагарин таким же спокойным голосом сообщил на землю об окончании задания в зоне и запросил разрешения развернуться на курс выхода из нее – 320 градусов.

 

Для руководителя полетов такой запрос был неожиданным. Выполнение всех элементов пилотажа в зоне занимает обычно не менее 20 минут. В предыдущих летных сменах Гагарин выполнил с разными инструкторами уже пять таких полетов. Но голос Юрия Алексеевича был таким же спокойным (это подтвердят потом и многочисленные экспертизы), как и в предыдущих радиосообщениях. Поэтому руководитель полетов, по званию подполковник, не стал выяснять причину этого несоответствия у двух полковников, Героев Советского Союза, и ответил:

 

– 625-й, разрешаю.

 

На что Гагарин с прежней нормальной интонацией сказал:

 

– Понял. Выполняю…

 

Это последние, зафиксированные технически, слова Юрия Алексеевича.

 

…Спустя несколько часов после того, как с экипажем пропала связь, следы падения учебно-тренировочного реактивного истребителя МиГ-15УТИ с двойным управлением (на авиаслэнге – «спарка»), в котором находились летчик-космонавт Юрий Гагарин и полковник ВВС Владимир Серегин, обнаружили в 65 километрах от аэродрома вылета Чкаловский – среди сбитых берез у деревни Новоселово Владимирской области.

 

Что спровоцировало эту катастрофу, остается загадкой до сих пор. Созданная по горячим следам комиссия произвела на свет 29 засекреченных томов, но выводов расследования так и не объявила. Люди недоумевали тогда и не скрывают горечи сегодня: как можно было допустить, чтобы человек, первым вернувшийся ОТТУДА, через семь лет погиб ЗДЕСЬ, на земле?!

 

Его трагическая смерть пришлась на середину календарного отрезка между тихой датой его рождения и Днем его всемирного триумфа. Всего семь неполных лет было отведено Юрию Гагарину прожить в лучах всемирной славы. Иным и года достаточно, чтобы побронзоветь и выйти в тираж вместе с портретным глянцем. Но первый космонавт Земли своей короткой, как вспышка, жизнью никому не дал усомниться в выборе, однажды сделанном академиком Королевым.

 

«Космос не только удел мужественных и смелых, – хранит дневник Гагарина его почерк и его неповторимые интонации. – Он для любознательных и  терпеливых, смекалистых и твердых, ищущих и верящих в будущее этого пока еще не познанного мира».

 

 

МИССИЯ НЕПОВТОРИМА:

улыбка Юрия Гагарина помогла растопить лед «холодной войны»

 

О триумфальных путешествиях Гагарина по странам мира много написано. Он героически выдержал испытания мировой славой. Я бы сказал, что послеполетные нагрузки и постоянные стрессы от общения с руководителями многих стран на разных континентах в течение последующих лет требовали от Гагарина большего героизма, чем 108 минут космического полета. Я с Гагариным мало общался до полета, но хорошо узнал его после. Он сильно изменился, но по-человечески только в лучшую сторону.

Академик Борис ЧЕРТОК

 

Триумф, который испытала в апреле 1961 года советская космонавтика, с самого первого дня ассоциировался с именем Юрия Гагарина. О Королеве, Мишине, Раушенбахе, Чертоке мир узнает много позже. А тогда все открытые официальные почести и награды адресовались исключительно одному человеку. И это не могло не порождать вполне понятных проблем – от плохо скрываемой зависти до глубоко затаенных обид. И хоть сам Юрий Алексеевич, по общему признанию тех, кто был с ним близко знаком, не давал поводов для упреков в зазнайстве, испытание на его долю выпало беспрецедентное.

 

27 до и 7 после


«Понял. Выполняю…» – как теперь известно, это последние слова первого космонавта планеты,  документально зафиксированные 27 марта 1968 года на магнитофонной ленте у руководителя полетов Чкаловского авиаполка. Всего через минуту учебно-тренировочный истребитель МиГ-15 УТИ, который пилотировали Юрий Гагарин и Владимир Серегин, на огромной скорости столкнется с землей – оба летчика погибнут.

 

Что спровоцировало эту катастрофу, что было за минуту ДО – так и осталось загадкой. Созданная по горячим следам комиссия произвела на свет 29 засекреченных томов, но выводов расследования так и не объявила. Эту тайну, похоже, Юрий Гагарин и Владимир Серегин навсегда унесли с собой.

 

С того трагического дня минуло уж сорок лет. И всего семь, даже меньше, уместилось между «Поехали!» и «Понял. Выполняю…

 

Только семь неполных лет было отведено Юрию Гагарину прожить в лучах всемирной славы. До скрежета зубовного мало, чтобы завершить хотя бы уже начатое, не говоря о новых замыслах. Но, с другой стороны, срок достаточный, чтобы побронзоветь и выйти в тираж вместе с портретным глянцем.

 

В тот год, когда имя Гагарина оказалось на устах миллионов, ему исполнилось 27. И разве можно было допустить, что человек, вернувшийся ОТТУДА, через семь лет погибнет ЗДЕСЬ, на Земле?!

 

Но, похоже, наша жизнь – это сплошные допуски вперемешку со случайностями. Ведь и этих семи послеполетных лет, как сегодня выясняется, у Гагарина могло не быть. Только 27 до и – глухое молчание после. В лучшем случае – вариант сообщения ТАСС №         3, трагический.

 

Народу твердили, что «программа полета выполнена полностью, все системы корабля работали нормально». А на деле, как теперь выясняется, возвращение Гагарина с орбиты происходило на грани его человеческих возможностей.

 

В нужный момент не произошло разделения корабля и спускаемой капсулы. Более десяти минут космонавта мотало в разных плоскостях, а он не докладывал об этом на Землю, но в уме прикидывал, чем это может обернуться, хватит ли территории СССР на случай неуправляемого снижения и аварийной посадки – чтобы не в океан или, того хуже, в Японию… Могла не сработать катапульта, и удар о землю в металлическом шаре неминуемо грозил Гагарину гибелью.

 

Но в конце концов спускаемый аппарат отделился. И катапульта сработала как надо. Однако о том, что приземлился первый космонавт отдельно от спускаемого аппарата, было решено умолчать. И эта маленькая неправда, которую раз за разом вынужден был повторять Юрий Алесеевич, независомо от его желания и воли, обрастала другими небылицами и пропагандистскими мифами, что сочиняли во славу побед исключительно советской космонавтики рулевые со Старой площади. Видя, понимая, но не желая признавать очевидных достижений США в области пилотируемой космонавтики.

 

«ПОНЯЛ. ВЫПОЛНЯЮ…»

 

Спросим себя, сколько у Гагарина было шансов вернуться живым? Восемьдесят? Пятьдесят? Или еще меньше? Но у него было главное – вера в Королева. Он верил ему так, как верят, пожалуй, только собственной матери. И можно было не приказывать, достаточно было одного слова, даже просто взгляда Главного конструктора:

 

– Ты первым, Юра…

 

– Понял. Выполняю.

 

Как человек, родившийся в деревенской семье, он с детства впитал уважительное отношение к старшим – по возрасту, должности, воинскому званию. Не подобострастие, а именно уважительность, готовность присмотреться к чужому опыту, прислушаться к дельному совету и быть полезным для дела. Эта крестьянская рассудительность в сочетании с острым умом и настырностью выручали его во многих жизненных ситуациях. И когда хотели было отчислить его из летного училища – в полетах с проверяющими долго не получалась самостоятельная посадка, и много позже, когда обремененный славой, вращался в высших кругах политического и прочего бомонда.

 

«Понял. Выполняю…» Этой же формулой, как ни покажется кому-то  обидным или даже оскорбительным, выражалось отношение Юрия Гагарина к официальным установкам Кремля и неформальным пожеланиям Никиты Хрущева, а потом и Леонида Брежнева.

 

Как всякий военный, Юрий Гагарин знал цену приказа и дисциплины. Старший лейтенант, в один миг ставший майором, а вскоре и полковником, он был плоть от плоти и нашей армии, и нашей советской системы. Приказано не говорить, что спускаемый аппарат приземлился отдельно, а космонавт на последнем этапе воспользовался катапультой и спускался уже на парашюте – значит, так надо.

 

«Понял. Выполняю…» И никогда об этом не проронил ни слова, сколько ни пытали дотошные журналисты во время зарубежных поездок.

 

Валентина Пономарева, вместе с Терешковой проходившая подготовку в отряде космонавтов, вспоминает первую пресс-конференцию Гагарина:

 

– Когда вам сообщили о том, что вы первый космонавт?

 

– О том, что я первый космонавт, мне сообщили своевременно.

 

– Подошла ли встречающая группа на Земле до приземления или после приземления?

 

– Приземление и встречающая группа сошлись почти одновременно.

 

– Когда будет новый полет в космос?

 

– Думаю, что этот полет будет совершен нашими учеными и космонавтами, когда это потребуется…

 

Задача у отвечающего, замечает по этому поводу Пономарева, не легче, чем в полете: говорить, реагировать на вопросы и при этом ничего не сказать…

 

Спустя две недели после встреч с ликующей Москвой первому космонавту планеты рукоплескали на улицах Праги. Рядом со Звездой Героя Советского Союза на его майорском кителе появляется звезда Героя соцтруда Чехословакии. Из поездок в Болгарию и Вьетнам он возвращается с высшими наградами этих в то время дружественных нам стран. Затем следуют Польша, Куба, Венгрия, Египет, ГДР, Индонезия, Финляндия, Англия, Бразилия, Индия, Греция…

 

Гагарин был не просто лицом нашего триумфа в космосе, он был в те годы визитной карточкой Страны Советов – для тех, кто нам хоть немного симпатизировал. И – голубем мира, последним связным между теми, кто следил друг за другом в перископы подводных лодок, кто держал палец на кнопках «пуск» в ракетных шахтах и кабинах самолетов «дальнобойной» авиации…

 

Он встречался с премьерами, министрами и профессиональными дипломатами, не растерялся на чопорном завтраке с английской королевой, подкупил своей открытой улыбкой Фиделя, а заодно и тех, кому тот крепко досадил ракетной авантюрой осенью 63-го. И, глядишь, спадало напряжение в штабах. Ведь сколько ни тверди про «империю зла», а улыбку Гагарина не погасишь, она весь мир обошла…

 

ШАГИ ЗА СЦЕНОЙ

 

В течение одного года он станет почетным гражданином Калуги, Новочеркасска, Смоленска, Саратова, Винницы, Севастополя, Сумгаита. Эта лихорадка перекинется на болгарские города: София, Перник, Пловдив. К ним поспешат присоединиться Афины, Лимасол, два французских города… В феврале 1962 года гражданин СССР майор Юрий Гагарин станет почетным вождем либерийского племени Кнелле, ему вручат на вечное хранение золотые ключи от египетских городов Каир и Александрия…

 

Водоворот ярких впечатлений от впервые открытых для себя городов, экзотических стран, непохожих друг на друга лиц мог с головой поглотить любого, только дай себе расслабиться. Это искушение Гагарин испытал в полной мере. Но от его проницательного взгляда не могли укрыться или оставить равнодушным события, развивавшиеся совсем в другой плоскости.

 

Он не мог не знать, что ракета, которая вывела на орбиту его космический корабль, предназначалась совсем для других целей – доставлять на территорию противника ядерные боезаряды. Ко времени его космического старта, уже разворачивалось нешуточное соперничество в океане: американские и советские атомные подводные лодки ринулись осваивать гидрокосмос, норовя всякий раз показать противнику свое превосходство. В начале июля 61-го года на первой в СССР ракетной атомной подводной лодке К-19 случится авария реактора. Но об этом, не в пример сообщениям о новых космических стартах, не будет сказано ни слова.

 

В том же 61-м Советский Союз прервет мораторий на ядерные испытания. В небе над Новой Землей будут демонстративно взорваны заряды чудовищной мощности, в том числе так называемая «супербомба» с энерговыделением 58 мегатонн. Осенью 62-го бомбометание в Арктике и на Семипалатинском полигоне продолжится, пока, наконец, в августе 63-го не будет подписан Договор о прекращении ядерных испытаний на земле, в космосе и под водой. Но это не остановит набиравшую обороты секретную операцию «Анадырь» – в ответ на размещение американцами своих ракет в Турции мы решили устроить им ответную «козу» на Острове Свободы. Разразившийся вскоре Карибский кризис стал апофеозом политики взаимного устрашения, едва не переросшей в третью мировую войну…

 

В декабре 1963 года Гагарина назначают заместителем начальника Центра подготовки космонавтов. Ситуация вокруг Кубы к тому времени успела разрядиться. А в космосе, вслед за ним и Германом Титовым, побывают двое америкнцев, а из наших – Андриан Николаев, Павел Попович, Валерий Быковский и Валентина Терешкова…

 

Потом будет почти четырехлетняя пауза, вызванная «лунной гонкой», которую мы проиграли американцам, и – неподготовленный, волюнтаристский запуск «Союза» с Владимиром Комаровым, обернувшийся трагедией. Самое печальное, что  Комаров такой исход предвидел. «Я знаю, – говорил он одному из друзей, – корабль сырой, недоработанный, но что поделаешь, лететь нужно…» Наверху не терпелось ознаменовать новой победой в космосе приближающееся 50-летие Октябрьской революции…

 

По рассказам друзей, Гагарин добивался права полететь на первом «Союзе». Вопрос рассматривался даже на Политбюро, после чего его утвердили дублером. Если бы что-то  произошло с Комаровым на стартовой площадке, то на орбиту  ушел бы Гагарин. Но судьбе было угодно дать ему еще год.

 

В феврале 1968-го, как только защитил дипломную работу в Академии имени Жуковского, Гагарин возобновляет подготовку к тренировочным полетам на МиГах. Выполнив за две недели положенную программу, пройдя, по его же собственному выражению, «тройную вывозную» – с летчиком-инструктором, командиром звена и командиром эскадрильи, 27 марта он отправился в контрольный полет с командиром Чкаловского авиаполка Владимиром Серегиным…

 

Его трагическая гибель пришлась как раз на середину календарного отрезка между тихой датой его рождения и Днем его всемирного триумфа.

Александр Емельяненков

(ФОТО в тексте Светланы Васильевой)

 

 

«ОН ПИЛОТОМ БЫЛ ДО КОНЦА…»

 

«Не хочу быть памятником – ведь живой человек…» – однажды в сердцах обронил Юрий Алексеевич, когда его в очередной раз стали отговаривать от полетов.

 

Пускать или не пускать в небо первого космонавта, начальники спорили не один год. После гибели Владимира Комарова, а Гагарин к тому же был его дублером, в верхах все сомнения отпали. Пусть заседает в президиумах, встречается с пионерами, защищает диссертацию…

 

А что значит – летчика отлучить от полетов?

– Это все равно, что запретить ему дышать, – убежденно говорит академик Владимир Пономаренко, психолог летной работы, хорошо знавший весь первый отряд космонавтов.

 

Едва завуалированный протест сквозит из рапорта начальнику Центра подготовки космонавтов генерал-майору Н.Ф. Кузнецову: «Считаю морально неоправданным, – пишет полковник Гагарин 2 декабря 1967 года, – находиться на должности заместителя начальника по летно-космической подготовке, не имея возможности летать самому и контролировать летную подготовку подчиненного состава».

 

– Это была авиационная традиция, – подтверждает Валентина Пономарева, которая вместе с Терешковой проходила подготовку в отряде космонавтов. – Нелетающее начальство летчики не уважают…

 

Кузнецов препровождает бумагу по команде – генерал-полковнику Н.П. Каманину. И в итоге Гагарин добился желаемого разрешения.

 

Тем временем «Аннушка уже пролила масло» – учебно-тренировочный истребитель МиГ-15 с дополнительными подвесными баками и роковым N18 на фюзеляже ждал своего часа на Чкаловском аэродроме…

 

Много лет спустя эта тема обрела неожиданный поворот при встрече с племянницей Юрия Гагарина  Тамарой Дмитриевной Филатовой.

 

– А вы знаете, – озадачила она вопросом, – что у Феликса Чуева есть стихотворение «Гробы» – нигде не опубликованное? Я сама впервые услышала его от Людмилы Ивановны Краснопольской, сотрудницы Музея истории космонавтики им. Циолковского, что в Калуге. Оно меня потрясло. И когда привелось встретиться с автором – это было, кажется, 27 марта 1998 года на месте гибели Гагарина и Серегина, я спросила: «Почему вы его не напечатали?» – «Вы же понимаете, сразу после трагедии было просто нельзя – никто бы не решился. А теперь вроде не актуально…»

 

Тамара Филатова – дочь старшей сестры Гагарина, Зои Алексеевны. Работает в Объединенном мемориальном музее на родине первого космонавта. И когда во время экскурсии встречается с понимающими людьми, в ответ на их вопросы, случается, приводит по слова из того самого стихотворения. Феликс Чуев, еще при жизни, дал на это согласие.

 

Надоели сказки бездарные –

Столько россказней и легенд.

Надоели сплетни базарные,

Облепившие монумент.

 

Столько липких нетрезвых слухов,

Но сейчас не об этом речь.

И, как он, собравшись с духом,

Я хочу эту ложь пресечь.

 

Замолчите! Не смейте! – Слышите?

Он пилотом был до конца.

Если вам это можно – выпивши,

Он нигде не терял лица.

 

Я сказал о нашем Гагарине,

Как без лишних слов и «Ура»,

Он летел на такой развалине,

Что давно на свалку пора.

 

Был не раз мотор в перечистке,

Три ресурса давно прошли –

Неужели во всей Отчизне

Лучших крыльев ему не нашли?!

 

Тут не техника виновата,

Весь отряд летал на таких –

На «гробах», изъятых когда-то 

Из частей из летных других…

 

И причину нелепого бедствия

Объяснять бы не мне, не в стихах,

А в делах судебного следствия –

Почему получилось так.

 

Понимаю, в любом хозяйстве

Нужен разум и глаз да глаз,

Всероссийское разгильдяйство

Столько раз убивало нас.

 

PS: За пятнадцать лет наиболее активной эксплуатации МиГ-15 УТИ – с 1965 по 1979 годы включительно – с этим самолетом произошло 99 авиационных происшествий: 25 аварий и 74 катастрофы с гибелью людей. Только в 1967-м – всего за год до трагедии Гагарина-Серегина – отмечено 11 авиапроисшествий, в том числе пять катастроф. В 1968-1974-м – ежегодно 5-6 трагических исходов на учебно-тренировочных «спарках». В 1975 году – девять катастроф МиГ-15 УТИ.