Памятники подменяют бронзовыми куклами

Памятники подменяют бронзовыми куклами

Пару дней назад в плавание по Венецианской лагуне пустилась «Ладья Данте» — неповторимый монумент, созданный видным русским скульптором Георгием ФРАНГУЛЯНОМ. В интервью «Доводам неделi» он поведал о состоянии современного русского монументального мастерства.

— Георгий Вар­та&не;но­вич, как появилась мысль «Ладьи Данте»?

— Восемь лет назад мне пригрезилась эта скульптура — и лишь на данный момент я смог осуществить задуманное. В этом мне помогли почетный консул России в Венеции Альберто Сандретти и открытый фестиваль искусств «Черешневый лес». «Ладья Данте» — монумент, неповторимый по форме и по содержанию.

В ладье стоят двое — Вергилий жестом приглашает Данте в странствие по Чистилищу и Аду. Монумент установлен так, что создатель «Энеиды» показывает рукой на остров Сан-Микеле, что еще именуют Островом Мертвых (в том месте расположено древнее кладбище).

Это единственное место на земле, где мог быть так наглядно проиллюстрирован данный эпизод «Божественной комедии». Сперва я желал поставить «Ладью Данте» на древесные сваи (как все строения в Венеции). Но стало известно, что уровень воды очень сильно изменяется.

И может появиться комическая обстановка — на протяжении прилива монумент частично затопит. Исходя из этого я отыскал такое техническое ответ: «Ладья Данте» установлена на понтоне, прикрытом стилизованными волнами, что поднимается вместе с отливом и приливом и качается на волнах.

Эффект немыслимый!

Конная статуя — практически кентавр

— Как, на ваш взор, сейчас изменялась кладбищенская архтектура?

— Я создал много надгробий, мемориальных монументов — а также Булату Окуджаве, Святославу Рихтеру. на данный момент я склоняюсь к символическому и архитектурному ответу в аналогичных работах. К примеру, мой монумент на могиле академика Бориса Раушенбаха представляет собой белую пирамиду с лестницей, уходящей в небо.

Но, я пологаю, что в отдельных случаях логично устанавливать монумент-портрет либо портретную фигуру (такие сейчас начали появляться все чаще). Основное, дабы ответ мемориальной скульптуры соответствовало характеру того человека, которому она посвящена.

В целом кладбища на данный момент стали более пафосными и помпезными. Все больше надгробий и дорогих памятников. На мой взор, имеется в этом некоторый перебор.

Я воображаю себе кладбище лаконичнее, несложнее, аскетичнее.

— На кладбищах собственные кварталы, улицы, «дома-пристанища». В случае если богатеет отечественный город, то их город также делается богаче.

— Непременно. Но отличие в том, что в городе мертвых нет той энергетики, которая делает нас живыми.

Продолжительно на кладбище задерживаться не советую, не обращая внимания на все архитектурные красоты, каковые в том месте возможно встретить.

— Давайте тогда поболтаем о живых. Как вы вычисляете, из-за чего в русских городах не жалуют большие абстрактные скульптуры, столь популярные в Европе и в Америке?

— Современное мастерство весьма разнообразно, и по сей день оно находится в стадии развития. Необходимо отметить неспециализированное рвение стилизовать новое под старину.

Но, не обращая внимания на это, и в отечественных городах ставят нестандартные монументы, выбивающиеся за рамки привычного. К примеру, композиция «Похищение Европы» у Киевского вокзала в Москве.

Думаю, и большие абстрактные скульптуры у нас также не так долго осталось ждать покажутся. Я за каждые формы проявления пластических видов мастерства. Основное, дабы это было ВПРАВДУ МАСТЕРСТВО.

К сожалению, на данный момент огромное количе­ство поделок — медных кукол, одетых в костюмы.

— Особенно довольно часто такие уродцы видятся в парках и во двориках.

— Малая городская скульптура пришла к нам с Запада. В том месте чуть ли не в каждом дворике медная дама набирает колодезную воду , каменный мужик на свинье едет Да, забавно. Но такие штучки уже устарели. Всю землю ими уставлен.

Ну, надоело! А до нас лишь докатилось. Свора непрофессионалов плодит низкопробные безвкусные скульптуры. Представьте, довелось мне видеть такое изваяние: слесарь в каске из люка вылезает! И данной пошлостью завалены литейные фабрики.

Прошу осознать меня верно: я честно переживаю, в то время, когда вижу нехорошие работы, — переживаю так же очень сильно, как радуюсь, в то время, когда вижу хорошие.

— Вы создали для Балтийска единст­венную в собственном роде конную статую императрицы Елизаветы Петровны. Затем другие города также стали заказывать конные скульптуры.

Как вы оцениваете эти проекты?

— Конная статуя — одна из самых сложных тем в архитектуре. Лишь высококлассный мастер может взяться за эту работу.

А кому на данный момент достаются заказы?! Я видел штук пять произведений, каковые в работе.

Никого из них не назовешь успешной. Авторы полностью не осознали задачи данной темы: сделали человека и коня, а конной статуи, которая по сути есть «кентавром», у них не получилось.

— Шедевры по большому счету нечасто появляются

— Ясно, что все монументы не смогут быть одинаково успешными. Но нынешнее засилье дурновкусия настораживает.

И меня тревожит то, что такие монументы выполняются в вечных материалах — в латуни, в мраморе. Посредственности пробуют пролезть в историю — а это уже замах на культуру, на души людей.

Пожилые скульпторы скинуты с «корабля современности»

— Как остановить поток поделок, служащих вызывающим большие сомнения украшением русским городам — да и частным зданиям также?

— Неприятность в том, что выбор скульптуры зависит лишь от исполнителя и вкуса заказчика. Сейчас роль исполнителя без мельчайшего зазрения совести может выполнять любой человек — кроме того тот, у которого нет образования и никакого опыта.

Клиенты, в большинстве случаев, покупают или «прикольную» скульптуру, или копии известных скульптур — тем самым опошляя произведения искусства. Не каждый может осознать, из-за чего одна вещь стоит 200 тыс. долл., а вторая — 5 тысяч.

Многим думается, что та, недорогая, еще радостнее, и сверкает, и камушек у нее блещет. Раньше проекты скульптур утверждали художественные рекомендации, складывавшиеся из опытных живописцев.

У худсоветов были собственные минусы — но, по крайней мере, неумелые вещи не могли быть установлены в городах либо поступить в продажу.

— на данный момент кроме того неясно, кто имел возможность бы выполнять функции худсоветов. Не Русский же академия художеств

— Академия не есть для меня оценочной категорией. Воз­возможно, членство в Ака­демии — это, скорее, клановая принадлежность. В оценке живописца возможно один критерий — его опытное имя.

В случае если кто-то желает пребывать в РАХ — это его право. Я осознаю, из-за чего живописцы устремились в Академию.

В ней они заметили преемницу Альянса живописцев, что раньше был замечательной организацией, закрывавшей собственных участников, дававшей им возможность жить, трудиться, не принимать во внимание тунеядцами. Сейчас же Альянс во многом утратил собственную функцию.

Вследствие этого без материальной помощи остались пожилые живописцы, каковые раньше имели возможность трудиться за счет официального распределения заказов. Случился громадной социальный провал в семье живописцев.

— Вы не член Академии?

— Нет. Я сам по себе.

— Вы приобретаете заказы от частных лиц и городов?

— на данный момент заказы не приобретают, а ищут. Создание скульптур — настоящий бизнес.

И борьба происходит не на уровне мастерства, а на уровне связей и денег. Множество агентов реализовывает и берёт скульптуры, не имея к художественной стороне творчества никакого отношения.

Увы, эти люди через чур довольно часто побеждают. К примеру, у коллектива, в котором я состоял, был заказ на проектирование Федерального военного мемориального кладбища (его планируется выстроить под Москвой недалеко от Мытищ).

Мы создали неповторимый проект, но заказ у нас увели — думаю, победила материальная заинтересованность лиц, каковые решали вопрос. Сейчас в том месте будет выстроено кондовое, «северокорейское» по духу кладбище.

Причем нанята армия живописцев, не имеющих особых достижений и творческой индивидуальности, каковые вылепят все нужное за копейки. А второй человек поставит под этим собственный имя.

АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЙ ДОВОД

Монументы Георгия Франгуляна стоят во многих городах мира: его Петр I украшает Антверпен, Александр Пушкин — Брюссель, императрица Елизавета Петровна — Балтийск, Булат Окуджава — Ветхий Арбат, Арам Хачатурян — Брюсов переулок в Москве. Освященное Ватиканом «Распятие» находится в центре «Дантеско» при церкви Святого Франциска в Равенне.

Работы скульптора сохраняются в частных и музеях коллекциях всей земли — а также в Национальной Третьяковской галерее, ГМИИ им. А.С.

Пушкина, Национальном Русском музее.

Михаил Делягин о роли общаков в работе ЦБ

Крылья Советов 2004 — Медный сезон


Вы прочитали статью, но не прочитали журнал…

Читайте также: