Первородные грехи романа виктюка

Первородные грехи романа виктюка

— Роман Григорьевич, вы готовите очередной сюрприз? – Совсем правильно, в марте на подмостках одного либо нескольких театров 18 вечеров будут идти мои самые любимые постановки: «Служанки», «Сергей и Айседора», «Саломея», «Последняя любовь Дон Жуана, либо Эшафот любви», «Мастер и Маргарита» и без того потом, впредь до «Масеньких Кота и» супружеских «преступлений в сапогах». Само собой разумеется, тут не все, что мне любо и дорого.

Для меня все постановки – это мои первородные грехи, я настаиваю на этом. – Грехи? – Да. По причине того, что все эти зачатия проходили не по замыслу, но по громадной любви, не смотря на то, что и без законного штампа в паспорте.

Это как кого полюбишь, с тем и живешь. – Правда ли, что вы желаете поставить спектакль, в котором Галкин с Пугачевой будут играться любовников? – Нет, журналисты все перепутали. Максим Галкин, Фима Верка и Шифрин Сердючка – это один спектакль, что пока только вынашивается в замыслах.

А Алла обязана принимать участие в другом опусе. И она, кстати, неоднократно сказала, что грезит у меня сыграть.

– Как вы к данной ее мечте относитесь? – Мы с ней в красивых отношениях. Как я могу быть против таковой грезы?

А также пьеса имеется. Алла будет играться с Алисой и Еленой Образцовой Фрейндлих в драме «Страсти по Родомесхо», написанной специально для них итальянцем Альбери Талайем.

Это история о трех певицах, каковые уже на пенсии… Все происходит в доме для старых.

Женщины вспоминают и до сих пор не смогут поделить человека, которым они увлекались в юности. – Как-то вы заявили, что Алла Демидова, Алиса Фрейндлих, Лена Образцова, Марина Неелова, Оля Яковлева, Валентина Талызина – ваши небесные невесты. – Да, они мои небесные невесты. Это указывает, что в отечественных встречах не было случайности, по причине того, что в том месте, наверху, знали, к кому они должны были прийти.

Я верю, что ничего случайного в нашей жизни нет, все запрограмированно. И это не только воздействие судьбы, но и твоей готовности.

И если ты ощущаешь космические ритмы и можешь удержаться на линии собственной судьбы, тогда реализуется все то, чего ты не ожидал, но уже был способен принять. – А в политике у вас большое количество друзей? – Я общаюсь со всеми. У меня один балкон выходит во двор Думы, а второй наблюдает на Кремль…

Исходя из этого ОНИ через мой двор довольно часто проезжают. Анатолий Александрович Собчак, в то время, когда был депутатом, проезжая с супругой мимо моего дома, постоянно сигналил. Я выходил на балкон, и мы общались.

Он – из автомобиля, я – с третьего этажа. Так что все нормально! – Вы так как живете в квартире Василия Сталина. Дух Сталина не тревожит? – Нет, не преследует и не тревожит.В квартире сделали капи­тальный ре­монт. Позже был священник, и несколько раз.

У меня неизменно имеется святая водичка, которой возможно окропить стенки. – Я знаю, что у данной вашей квартиры практически мистическая история. – Да, длиною практически во всю мою жизнь. Еще раз иллюстрирующая правило, что никакие успех и счастье заблаговременно не спрогнозируешь и не спланируешь.

Его мне внушили мама и папа. В то время, когда я в первоначальный раз ехал по Москве на троллейбусе – с Киевского вокзала в ГИТС, то первым, что заметил по окончании голубых елей у красной кремлевской стенки, был серый дом номер четыре в начале Тверской улицы.

И тогда я, семнадцатилетний, сообщил себе – Что когда-то станете тут жить?.. – Да нет же, нет. Что я к этому дому не могу иметь никакого отношения.

Я кроме того и грезить не имел возможности жить в нем. Позже я ставил спектакль во МХАТе и к метро имел возможность проходить через двор этого дома. Но ни при каких обстоятельствах не добирался таким методом, а переходил на другую сторону к телеграфу и спускался в метро.

Я неизменно намеренно обходил данный дом стороной. И в то время, когда Михаил Александрович Ульянов мне заявил, что он отправится просить для меня квартиру в доме номер 4, то, возможно, ожидал возгласа эйфории.

Я же ответил ему лишь одно – этого не может быть. Но позже Ульянов поболтал с Лужковым, и данный дом, казавшийся мне загадочным тёмным пятном, стал моим жилищем. – А по большому счету как вы к мистике относитесь? – Что означает отношусь?

Я всегда живу в мистике. Неизменно знаю наперед, что и как нужно делать. Уже и артисты шутят… В то время, когда я говорю «Нужно так сделать», они знают, что вправду нужно.

По причине того, что, если не сделают, будет не хорошо. Если они меня не слушают, то нехорошее мгновенно происходит. И не вследствие того что я таковой плохой. Имеется еще какие-то вещи…

Контакт какой-то. Это не я сообщил, а Павел Глоба. – Возможно, символы судьбы «раскиданы» по вашей биографии? – Да, и они проявляли себя неоднократно.

К примеру, первый театр, что приехал к нам во Львов практически по следам танков, высвободивших город от немцев, – это был театр Моссовета. И весь месяц их гастролей я дневал и ночевал в этом театре.

Общался с Марецкой, Пляттом, был у Раневской в том доме, где она жила, знал практически всех артистов театра. Так вот, первый театр, приехавший в город моей молодости, был после этого первым театром в Москве, на сцене которого я ставил пьесы.

Был тогда и вот таковой забавный эпизод. В молодости я был уверен, что все советские артисты – коммунисты, верные идеям марксизма.

В магазине «Военная книга» я приобрел штук пятнадцать книжек «50 лет в строю» и вручил своим приятелям из театра. Лишь сейчас я осознаю, как им было не очень приятно держать эту книгу в руках. – А вещие сны вам доводилось видеть? – Самый главный сон приснился мне в 13 с чем-то лет.

Словно бы бы я приезжаю в некоторый город, вижу три колонны, маски… И немного открытую дверь справа. Меня назначают главным режиссером. Вот и все. Прошло время, и я приезжаю в Вильнюс, иду по основной улице Ленина, поворачиваю направо и замираю…

Дом из моего сна! немного открытая дверь, колонны. Все, все так же, как в том сне. Я сперва сделал вывод, что это нехороший символ, пробовал улететь, но билетов на самолет не было. И мне было нужно остаться!

Я четыре года руководил в Вильнюсе театром. И меня в том месте обожали… – Жизнь не только дает, но и очень многое забирает.

Как вам думается, что же вам помогло выстоять во всех вихрях и жизненных бурях, какое самое основное уровень качества вам удалось в себе сохранить? – Важное мастерство – это мастерство неприсоединения. Неприсоединения преж­де всего к победной армаде тех, каковые шеренгой идут совместно.

Это противостояние власти партии, власти денег, власти толпы а также самым главным достижениям цивилизации. У кого хватит сил удержаться против этого замечательного действия на человека? Думаю, лишь у святого. Но у нас безобидного чина не так уж большое количество.

Значит остаются ненормальные и дураки. Но в возвышенном и романтичном смысле. Как Иван-дурак из сказки. И вот данный дурак мне дорог. Возможно, кроме того так я имел возможность бы назвать программу: «Роман дурака с любовью». – В наши дни «не присоединяться» несложнее.

А в советские годы вам это получалось? – Я не поставил ни одного спектакля для ее толпы и партии. Не смотря на то, что я ставил во всех основных театрах.

К примеру, к 100­летию со дня рождения Ленина я ставлю «любовь и Коварство» Шиллера, а во МХАТе к 50­летию образования СССР – «Похищенное счастье» Франко. Представьте себе, как смотрелась афиша: «50 лет образования СССР «Похищенное счастье».

Вечером, в то время, когда политбюро приехало на премьеру, слова «К 50­летию образования СССР» заклеили. Это для меня было неким мерилом успеха, что заключался в том, дабы не присоединяться к самой основной силе. – С какими «свинскими» проявлениями этого года вам довелось столкнуться? – К сожалению, да.

Отечественный театр находится в увлекательном конструктивистском строении, настоящем монументе архитектуры в Сокольниках. И определенные тёмные силы уже достаточно давно пробуют его захватить, дабы устроить в том месте очередное казино.

Их кроме того не пугает то, что принят закон, выводящий все подобные заведения за пределы города. И вот, недавно, поздним вечером около собственного дома был жестоко избит директор театра – Игорь Краснопольский.

Я тут же выступил на НТВ, «Эхо Москвы» и других каналах и поведал об этом. Не смотря на то, что меня давали предупреждение, что необходимо молчать.

Но я решил: в случае если буду молчать, значит, они решат, что мы опасаемся. – А вам самому на данный момент не страшно? – В случае если честно, то и мне также страшно. Не смотря на то, что, в то время, когда они мне звонят, пока еще не разрешают себе открытого хамства.

Они настроены по-деловому: говорят, что в случае если я захочу, то Юрий Лужков даст мне любое помещение, которое выберу. Они мне кроме того именовали театры, где не было главрежей. К примеру, театр на Малой Бронной.

Мне заявили, что вся моя труппа может перейти и полноценно трудиться в том месте. В случае если нужно, я практически цитирую их слова, то и директора, что в том месте помогает, не будет. Они весьма подготовленно со мной общались, но это все равно угроза.

А таковой путь – выселять сложившийся коллектив и занимать его место – не для меня. На чужом горе собственного счастья я строить не хочу. – Но так как ваше строение пока не функционирует, ему требуется ремонт. – В этом-то вся неприятность.

Те люди, от которых зависит начало этого ремонта, его не начинают. Частично вследствие того что тут имеется ресторан «Бакин­ский дворик», что желает завладеть этим помещением.

Все легко.

Михаил Делягин о роли общаков в работе ЦБ

Служанки Спектакль Виктюка (Полная версия)


Вы прочитали статью, но не прочитали журнал…

Читайте также: