Улыбка эльфа

Улыбка эльфа

РОВНО десять лет тому назад я попала на спектакль «Бумбараш» в студию Табакова, в «Табакерку» (тогда известную). Спектакль меня не увлек, но я обратила внимание на забавного парня, с синими тенями и насмешливой улыбкой под лукавыми глазками.

Он так увлеченно кривлялся в массовке и с таким наслаждением валял на сцене дурака, что не подметить его было нереально. Фамилия его тогда писалась в общем перечне, через запятую — «в спектакле заняты…» — я кроме того не осознала, как кличут молодого артиста.

Лицо запомнила.

Да и тяжело этого лица не запомнить — дамы для того чтобы не пропускают. Всецело воплощенный рецепт соблазна, но соблазна легкого, летучего.

Какая-то прекрасная испорченность, насмешливая самоуверенность, огромное, неугасимое желание нравиться всем, обманчивый блеск, постоянная игра между уголками губ и трепетом ресниц…

Великий автор Томас Манн именовал подобное обаяние — эльфическим, имея в виду нравы сказочных эльфов. Эти красивые и злые существа с наслаждением морочат и обольщают людей — и простодушные, и корявые обитатели равнин не смогут противиться чарующему дурману, исходящему от фантастической природы эльфа.

То ли эльфы помогли собственному собрату, затесавшемуся в люди, то ли красивый парень из массовки «Табакерки» был везунчиком, но всего-то через десятилетие из неизвестных статистов он, прямо скажем, на большом растоянии шагнул. Сейчас имя Сергея Безрукова — основная приманка для публики.

Вот и для «Поцелуя бабочки» Без­руков был главной, так сообщить, пыльцой.

В начале, в титрах данной картины красуется гордое — «фильм Антона Сиверса». Какие конкретно, но, нахальные перцы пошли в наше время в режиссеры.

Обычные ремесленные поделки для массового зрителя подаются как ручная работа мастеров. «Фильм Антона Сиверса»! Возможно поразмыслить, новый Тарковский явился.

А в действительности, кроме того для собственного немудреного жанра «Поцелуй бабочки» не сильный, не имеет значение придуман.

Главный герой фильма программист Орланов в один раз просыпается в кровати с незнакомкой, которую подцепил незадолго до в ресторане. Это красивая китайская женщина Ли.

У нее имеется два основных женских преимущества — она с радостью и с аппетитом занимается сексом, но наутро исчезает и ни при каких обстоятельствах не звонит. Это мужской идеал по большому счету.

В сценарии Аркадия Тигая очевидно видны следы глубокой мужской тоски по девушкам, каковые исчезают наутро и их нужно разыскивать, тем самым придавая хоть какую-то сокровище обесценившемуся от общей инфляции сексу.

В то время, когда Ли провалилась сквозь землю, программист Орланов отправился на работу — а он перемещается на личном катере, что каким-то образом паркует около собственного дома в центре Санкт-Петербурга. Неожиданно юный программист осознаёт, что обожает китаянку и жить без нее не имеет возможности.

Невиданная любовь Орланова вынудила его нанять частного детектива и выяснить, что возлюбленная — член китайской мафии. Ну, и без того потом.

Пара мордобойчиков, гонка на катерах по каналам, легкий пиф-паф и глупый хеппи-энд.

Так как то, что Безруков влюбился в китаянку (у нас что, в Киевской Руси — дамы перевелись?), имела возможность искупить лишь медленная и мучительная смерть героини. Но в финале храбрецы отправляются куда-то в русские просторы лелеять собственную «лубофф».

Поверить же в эту «лубофф» нереально.

Безруков не характерный актер, он не формирует некоего отдельного от себя человека. Он, за редким исключением, не меняет собственной наружности, не варьирует голос. Исходя из этого вся нагрузка ложится на истинность и силу переживания.

Храбрец обязан «жить, думать, ощущать, обожать, свершать открытья». Актер пробует продемонстрировать силу эмоций тем, что пара раз отчаянно кричит: «Я обожаю ее!» Но в то время, когда он не кричит, а двигается по сюжету, у него все та же насмешливая ухмылка, те же томные глаза, те же манеры вечного любимчика.

И видно, что легко скучающий эльф снова валяет дурака и по привычке морочит людишек.

Обаяние его не покинуло, так в то время, когда оно его покидало? И фаворита преступного сообщества Сашу Белого из «Бригады», и булгаковского Иешуа из «Мастера и Маргариты», и Сергея Есенина, и Бриллинга из «Азазели», и мошенника из «Китайского сервиза» — все эти роли сыграны Безруковым «на чистом обаянии», как повара в богатых зданиях жарят «на чистом сливочном масле».

Ухмылка сияет и совершенно верно плавает в воздухе, глаза излучают светло синий туманы, звучит насмешливая колдов­ская музыка, начинается карнавал, комедия масок, где не разобрать — кто это, Арлекин либо Коломбина… А станешь предполагать, вникать — что же, фактически, сыграл актер?

И не знаешь, что и сообщить.

Именно авантюристов и всяких мошенников в жанровых картинах Безруков играется превосходно — легко, со юмором и вкусом. Но эльфическое обаяние его выяснилось неуместным, к примеру, для роли Иешуа.

Картинные волнистые пряди падали на прекрасно загримированное лицо, актер старался сказать медлительно и существенно, и все-таки насмешливый и самовлюбленный эльф то и дело проглядывал через все сознательные упрочнения. И в то время, когда Пилат на лунной дорожке задавал вопросы: «Но сообщи, поскольку казни не было?» — данный Иешуа радовался так лукаво, так многозначительно и недобро, что в обманчивом лунном свете казался страшным и коварным самозванцем, надменным соблазнителем, а уж никак не сыном Божьим.

А роли идут валом, множатся — вот и Есенин сыгран, а на очереди сам Александр Сергеевич Пушкин. Неужто вся русская культура торопится принять на себя вид Сергея Безрукова, улыбнувшись нам на прощание ухмылкой насмешливого эльфа?

Михаил Делягин о роли общаков в работе ЦБ

БСП0500708 УХМЫЛКА


Вы прочитали статью, но не прочитали журнал…

Читайте также: