В украине и без гоголя жутко

В прокат вышла картина режиссёра Олега Степченко «Вий». Базой новой практически трёхчасовой ахинеи явилась, само собой разумеется, маленькая элегантная повесть Н.В.

Гоголя, но про неё лучше забыть, чтобы не раздражаться попусту. Фильм показался страно вовремя: проклятое племя москалей в далеком прошлом пробует осознать тайную украинской души, в особенности на фоне событий последнего времени Может, новый «Вий» что посоветует?

Украину Гоголь чувствовал всем своим вещим сердцем: чуял, что в том месте живёт Вий и иногда его «приводят». Что такое Вий – неизвестно, но в то время, когда приводят – горе народу православному.

Но создатели нового фильма, вдохновившись образами гения, пошли своим путём.

Главный герой картины – юный британский картограф Джонатан Грин (Д. Флеминг).

Соблазнив дочку лорда и заделав ей дитя, Грин бежит куда-то по Европе и сбивается с дороги. Воздействие гоголевского «Вия» происходит на хуторе в 50 верстах от Киева; события нового «Вия», если судить по скалистому ландшафту, разумеется, кипят в Украине Западной, где-то в предгорьях Карпат, невдалеке, значит, от замка Влада Дракулы. Доблестный британец попадает к мрачным красивым аборигенам, выслушивает их рассказы о проклятой церкви и, попив мутной горилки из огромных бутылей, ввязывается в историю

Британец в диком краю – это, само собой разумеется, громадный привет от «Сибирского цирюльника», самого убедительного примера того, что конъюнктура имеется злейший неприятель художественности. «Вий» как совместное произведение нескольких киноиндустрий подготовился к мировому прокату, значит, в основных храбрецах нужен был представитель технократической цивилизации. Придумали картографа Грина, что, с его милыми архаическими инструментами, напоминает Джонни Деппа в «Сонной лощине» Т. Бартона.

А дальше с этим картографом что делать? Влюбиться он не имеет возможности – так как ему придумана далёкая британская зазноба, которой он шлёт письма с голубиной почтой.

Дел у этого картографа нет на хуторе никаких. Исходя из этого сценаристы начинают наворачивать ахинею – притом в темпе «крещендо», чтобы зритель опоздал разобраться, что к чему.

В украине и без гоголя жутко

«Вий» Олега Степченко

Сотник (Ю. Цурило), у которого годом ранее умерла панночка, зачем-то отправляет Грина на вершину проклятой церкви делать карту местности (он сам, само собой разумеется, этих трёх сосен и двух тропинок знать не имеет возможности).

Папа Паисий (А. Смоляков) организовывает крестовый поход против инопланетянина, не смотря на то, что тот ничем ему не мешает. Двое козаков усиленно прячут похищенное годом ранее у Хомы Брута золото (указана правильная цифра – тысяча монет). парень Петрусь (А.

Чадов) заботится за немой девушкой Настусей, которая онемела также годом ранее по неизвестной обстоятельству. Кто-то с рогами, не легко дыша, постоянно смотрит за персонажами, помещаясь в нижнем правом углу кадра. Мы зря считаем, что это и имеется Вий, – это не Вий.

Это линия его знает кто. Вия по большому счету нет.

Как нет? Да так. Вия показывают как иллюстрацию к козацкой байке о прежнем.

Мол, панночка привела Вия, у которого под долгими кожаными столетиями скрывались бессчётные, как дырочки у душа, глаза. Но это всё россказни, а в действительности – на хуторе царят подлость и сплошная корысть обывательская, и никакой мистики.

Действительно, на протяжении дружеской попойки картограф Грин видит, как мирные галушки преобразовываются в летающих упырей, а хуторяне – в страшилищ (и это единственная стильная и осмысленная сцена нового «Вия»). Но это всё горилка.

Другими словами кошмар живёт не за пределами украинских обывателей, а внутри их самих, иногда обнаруживая себя перед ясными очами Цивилизации.

По окончании данной сцены разум сценаристов как-то померк, и началось полное обрушение всех причинно-следственных связей, причём на неистовой скорости. Персонажи стали метаться как в бреду. Сотник о чём-то сговорился с попом (бежать куда-то).

Но священик Паисий решил натравить хуторян на немую Настусю. Привязав несчастную к кресту, её разрешили войти по реке. Обнаружился Хома Брут, что не погиб, а зачем-то скрывался всё это время в горах.

Священик Паисий заявился в проклятую церковь и растолковал, что панночка его соблазняла и это он её убил. Кто-то похитил золото у козака и тот с рёвом побежал убивать обидчика.

Всё это под вой, стон, крики и горящие факелы.

Что случилось на проклятом хуторе годом ранее и что произошло тогда с панночкой и Настусей, из-за чего жив Хома Брут и для чего всех псов повесили на попа Паисия – постичь не удалось. Но зарубежные зрители этого «Вия», незнакомые с повестью Гоголя, не должны постичь по большому счету ничего.

Помимо этого, что доблестные британские картографы, в какие конкретно бы дикие азиатские дебри не закинула их будущее, ведут себя смело и мужественно. И что двигатель всего на свете – золото и злоба. Ну, прямо скажем, не Олег Степченко первым об этом додумался.

Запах художественного открытия в новом «Вии» неразличим, в отличие от запаха денег (бюджет картины – 30 млн. золотых, тьфу ты, долларов).

Фильм снят в формате 3D, исходя из этого какую-нибудь курицу либо небольшого упыря ты видишь верхом на своём зрачке, а вот лица актёров скрывает зеленоватый туман, и как они играются – неясно. По большому счету в таких лентах присутствие живых артистов неуместно.

Для чего платить им платы, в то время, когда всё возможно, да и необходимо, делать на компьютере. Безрадостно думать, что в том месте, где-то в массовках, под неинтересным гримом из усищев и чуба прячется Валерий Золотухин в последней собственной роли (Явтух). Я его еле узнала .

Последняя роль Валерия Золотухина

Мир народных вер и обрядов так чужд авторам нового «Вия», что они допускают фантастические неточности. В начале фильма сообщается о том, что девушки плетут венки и пускают их по реке, дабы парни хватали эти венки, и кто схватит чей венок – тот, значит, не уйдёт от судьбы.

Что за абсурд? Испокон столетий девушки пускали венок по воде для гадания.

Тонет ли, тонет ли венок,

Либо он поверху плывёт,

Обожает ли, обожает ли друг,

Иль не в любви со мной живёт

(Сумароков)

Таковой ерунды не знать и наряду с этим тревожить тень Гоголя, писать сценарии по его темам!

Забавно, кстати, что в картине, снятой по самой современной визуальной моде, внезапно прорезалась чистая студия Довженко 60–70-х годов – эдакое псевдопоэтическое кино с абсолютным нулём и натужными символами юмора. Особенно в то время, когда немая Настуся в белом платье, распятая на кресте, плыла по реке а но, кто его знает, может, это и был знак Украины?!

Кинематограф, что пренебрегает характерами, последовательностью событий, осмысленностью действия для торжества зрительных эффектов – очевидно идёт по фальшивой дороге. Чёртово колесо крутится всё стремительнее, а результаты всё неинтереснее.

Уже выжали сок, думается, из всех вечных и бродячих сюжетов, насмерть заездили все великие литературные образы. Грамотные люди начинают избегать кинематографа, он стал игрушкой недалёких подростков.

Возможно, кино когда-нибудь возвратится на «основную дорогу»? В том месте стоит сердитый Хичкок, в том месте печалится о заблудшем кино Феллини Но пока что в кинозалах царит один жанр – дикая ахинея.

Михаил Делягин о роли общаков в работе ЦБ

LOBODA — Лети (OST «Гоголь. Вий») [ПРЕМЬЕРА КЛИПА]


Вы прочитали статью, но не прочитали журнал…

Читайте также: